 Версия для печати |
 |
Десять кругов зеленого ада  прошла волею обстоятельств юная перуанка.
23 декабря 1971 года в Перу потерпел катастрофу авиалайнер, совершавший рейс Лима – Пукальпа. Несмотря на тщательные поиски, обломки самолёта и останки пассажиров обнаружить не удалось. В стране был объявлен траур, перуанцы скорбели о погибших: казалось невероятным, чтобы ктото мог уцелеть, упав с высоты две тысячи метров, да ещё после взрыва (к этой версии катастрофы склонялось большинство экспертов). Поэтому сенсацией стала весть, облетевшая Перу в первых числах января: в департаменте Уанако из сельвы вышла к людям пассажирка погибшего лайнера Хулиана Кепке. 17¬летняя девушка не только осталась цела, свалившись с неба, но и выжила, проведя десять дней в тропическом лесу. …Очнувшись, Хулиана увидела, что висит на высоченном дереве. Самолётное кресло, к которому она была пристёгнута, составлявшее одно целое с огромным дюралевым листом, подбитым пенопластом, зацепилось за сук. Дождь лил как из ведра, гремел гром, во мраке блистали молнии. Впрочем, дождь скоро прекратился, и в сельве воцарилась сторожкая тишина. Хулиане стало страшно. Не сомкнув глаз, она провисела на дереве до утра. Едва забрезжил рассвет, как смешанный хор обезьянревунов возвестил о начале нового дня. Девушка освободилась от кресельных ремней и осторожно спустилась с дерева. Итак, свершилось первое чудо: Хулиана Кепке – единственная из всех пассажиров погибшего самолёта – осталась жива. Её столь благополучное «пришествие с небес на землю» специалисты объясняли двумя причинами. Как уже говорилось, девушка упала пристёгнутой к креслу, оторвавшемуся от лайнера вместе с большим куском дюраля. Последний замедлил падение, выступив в роли своеобразного планера. К тому же дерево самортизировало удар. Хотя посадка и была мягкой, всё же не обошлось без травм. У девушки, как рассказала она впоследствии репортёру одной из газет, «оказалась сломанной ключица, один глаз затёк, на голове вздулась шишка, а на ноге зияла большая рана. Но, – добавила Кепке, и это тоже “тянет” на чудо, – боли я не чувствовала, только слабость». А ещё в мозгу сидела неотвязная мысль: «Папа должен был встретить нас с мамой (Хулиана летела домой с матерью. – Г. Л.), что с ней стало, я не знаю. Возможно, она погибла. Но я жива и должна увидеть отца во что бы то ни стало». Сельва не была для девушки совсем чужой: два года она прожила на лесной биостанции недалеко от Пукальпы, где её родители работали научными сотрудниками. Первые уроки выживания в лесу Хулиана получила от них. «Заблудившись в джунглях, не следует терять голову и отчаиваться, – наставлял дочь отец. – Запомни: в сельве нужно найти реку, она всегда выведет тебя к людям. Все здешние реки впадают в Укаяли, а на ней стоит наш город Пукальпа. Не ешь и даже не трогай плодов, не известных тебе, как бы соблазнительно они ни выглядели. В сельве можно питаться безбоязненно плодами всех без исключения пальм, но в небольших количествах, а также нежными побегами. Если удастся, поймай и съешь лягушку – ведь голод не тётка…» …Взяв в руку палку, чтоб отпугивать змей и пауков, Хулиана отправилась отыскивать реку. Каждый шаг давался ей с огромным трудом. Окружавшие девушку лианы были усыпаны яркими плодами, но она хорошо помнила слова отца, что всё красивое, привлекательное на вид – плоды, цветы, бабочки – ядовито. Через несколько часов Хулиана услышала журчание воды и вскоре вышла к небольшому ручейку. С этого момента все десять дней её странствий прошли вблизи текущей воды. Все ночи, проведённые в тропическом лесу, Хулиана запомнила на всю жизнь, но особенно – первую. Она устроилась спать на толстом поваленном дереве, между сучьями. В абсолютной темноте до неё со всех сторон доносились самые разные звуки, выдававшие присутствие невидимых живых существ. Что¬то шуршало, шелестело, ктото ползал по оголённым ногам, по лицу. То там, то здесь пугающе фосфоресцировали гниющие растения, воздух был душен и смраден. Ко всему прочему, было довольно прохладно – ведь в сельве ночная температура на пять–шесть градусов ниже дневной. Во второй день у Хулианы начали болеть ключица и раны, донимали комары и оводы, но девушка упорно шла вдоль водного потока, который постепенно расширялся. Голод она утолила парочкой суропсов, которые сбила палкой с ветки анноны. Воду из реки Хулиана пить не решилась – та показалась ей горьковатой. «Подожду до вечернего дождя», – решила она. На третий день Хулиана услышала шум вертолёта. Саму машину она, конечно же, не смогла разглядеть сквозь плотный полог листвы, но поняла: ищут место падения лайнера. Потом путь ей преградили муравьиэцитоны. Туча чёрных гигантов (по сравнению с насекомыми наших северных лесов) с шумом, напоминающим гул пожара, заполнила каждую нору, щель, дупло, покрыла шевелящимся ковром землю, пни, поваленные стволы, нижний ярус листвы. Пытаясь спастись от нашествия, пауки, жуки, тараканы, змеи, крысы в огромном количестве скапливались у самого берега речки, сталкивая друг дружку в поток. Мало кто из этих обитателей леса смог уцелеть: в воде их схватывали ненасытные пираньи, на суше – пожирали эцитоны. Девушка, ни жива, ни мертва от ужаса, забралась по горло в речку и простояла там, брызгами отгоняя насекомых и животных до тех пор, пока не ушла муравьиная армада. Пираньи не причинили девушке вреда – очевидно, им хватило другой поживы. В следующие дни Кепке очень страдала от голода и болей: рана на ноге начала гноиться – это мухи отложили в ней яички. Не раз она слышала гул вертолётов, но дать знать о себе у неё не было никакой возможности. Как¬то днём девушка вдруг очутилась на солнечной прогалине. Сельва и речка посветлели, песок на берегу резал глаза своей белизной. Хулиана прилегла отдохнуть и начала уже засыпать, когда увидела совсем близко от себя маленьких крокодильчиков. Как ужаленная вскочила она на ноги и ретировалась с этого места – ведь неподалёку, несомненно, находились взрослые рептилии. Постоянно шли дожди, иногда они были продолжительными, и тогда речка затопляла берега. Хулиане пришло в голову плыть по течению – передвижение таким способом требовало меньших усилий. Правда, сильнее ныли раны, да и страшно было – от родителей она знала о пираньях. Но желание поскорее выбраться из зелёного ада побеждало страх. Плавала Хулиана хорошо – этому ещё в раннем детстве её научил отец. В один из вечеров, «причалив» к берегу на ночёвку, девушка столкнулась нос к носу с огромным тапиром. Оба скитальца – и зверь, и человек – страшно испугались и бросились в разные стороны. Часто она видела аллигаторов – покрытых грязью, таких неповоротливых на суше и юрких в воде. Гораздо реже попадались на глаза попугаи и колибри с длинными острыми крыльями и тонким клювом и совсем редко – обезьяны. «Как это кинооператорам удаётся снимать фильмы об этих животных – ведь их так трудно увидеть?» – удивлялась Хулиана. Девушка была очень голодна (почти без пищи она провела в джунглях уже девять дней!), но не смела притронуться ни к одному незнакомому плоду – известные ей суропсы, авокадовые груши и плоды дынного дерева почти не попадались. Встречалось много пальм, но красивые чешуйчатые гроздья их плодов висели так высоко, что Хулиана не могла их достать. Она готова была есть даже вызывавших у неё отвращение лягушек, но ослабевшей девушке не удавалось их поймать. Силы у неё таяли, а река вела всё дальше по безлюдной сельве. Когда надежда на спасение была готова умереть, Хулиана наткнулась на лодку, привязанную к склонённому над рекой дереву. Осмотревшись, она заметила невдалеке хижину. С трудом дотащившись до жилища, девушка в изнеможении упала перед дверью, потеряв сознание. Очнулась она от ливня и заставила себя из последних сил вползти внутрь жилья. Впервые за десять дней и ночей своей одиссеи Хулиана обрела крышу над головой. Ночью ей не спалось, она прислушивалась к темноте: не идёт ли ктонибудь, хотя и знала, что в сельве люди не ходят по ночам. Потом девушка всё¬таки уснула. Утром Хулиана почувствовала себя лучше и стала размышлять, что же ей делать дальше. К хижине рано или поздно должен ктото прийти – она имела вполне обжитой вид. Передвигаться самостоятельно девушка была уже не в состоянии. И она решила ждать. На исходе одиннадцатого дня снаружи послышались голоса, и в хижину вошли двое мужчин. Это были охотники¬индейцы. Они обработали раны девушки какимто настоем, предварительно выковыряв из них червей, накормили и заставили выспаться. На следующий день её доставили в пукальпский госпиталь. Там Хулиана и встретилась с отцом… РАЙСКИЙ УГОЛОК, ОПАСНЫЙ ДЛЯ ЖИЗНИ Сельва (девственный влажный тропический лес, или южноамериканские джунгли) занимает 3/4 территории Перу. Её своеобразный мир создают непроходимые многоярусные заросли из деревьев и кустарников почти 2500 видов (для сравнения: в русском лесу их менее 50), причудливые лианы, мхи, обилие рек, ручьёв и болот. Неподвижный, как в оранжерее, воздух насыщен влагой, углекислым и болотным газами. Ночью здесь темно, как в гробнице, а днём – даже в полдень – царит полумрак. По земле вьются ползучие травы, чуть выше поднялись молодые, неудержимо рвущиеся вверх, к солнцу, деревца и кустарники, а над ними сомкнули могучие кроны взрослые деревья, образовав сплошную крышу, сквозь которую с трудом пробивается солнечный свет. Всё это переплетено, связано усами огромных эпифитов (вьющихся растений) – лиан. Они закручиваются вокруг деревьев, перебрасываются с одной опоры на другую, свешиваются петлями вниз, ползут по земле, являя собой картину первозданного вселенского хаоса. Повсюду лежат трухлявые стволы, опавшая листва. Изза высокой температуры и влажности отмершие организмы в тропическом лесу разлагаются очень быстро, поэтому здесь всегда ощущается гнилостный запах. Иногда среди гнетущей тишины внезапно раздаются шипение, шорохи и грохот – это отломилась толстая ветка или упало дерево. Человек, впервые попавший в сельву, испытывает то же чувство, что и при виде океана или гор: подавленное изумление. Колоссальность, царственное величие джунглей рождают мысль о ничтожности человека и о враждебности ему леса, пробуждают в душе робость и страх. Эти чувства уже при первых шагах в сельве способны превратиться в устойчивый синдром. Прежде всего обнаруживаешь коварность здешних растений, которые с помощью крючков самых различных конструкций цепляются за одежду, оставляя кровавые царапины на руках и лице. Из тенёт такой «колючей проволоки» порой можно освободиться, только… избавившись от одежды. На исходе практически каждого дня над лесом разыгрываются скоротечные, но очень сильные грозы. Как бы предупреждая о приближении ненастья, с верхнего яруса сельвы раздаётся тревожный глухой свист ветра, внизу же, на земле, не ощущается ни малейшего дуновения. Мгновенно наступает непроглядная тьма и налетает ураган с ливнем. Лес трещит, скрипит, непрерывно гремит гром и сверкают молнии (полагают, что одна из «небесных стрел» и вызвала взрыв топливных баков авиалайнера). Жёлтые или красные (в зависимости от цвета глины) потоки воды устремляются в низины, незатопленными остаются лишь отдельные участки леса; на этих островках скапливается, спасаясь от потопа, многочисленная и разнообразнейшая живность. В вечнозеленых джунглях всегда цветут какиенибудь растеия, зреют плоды, но съедобные для человека среди них встречаются редко. И всё же сельва по¬своему прекрасна. Лианы прошивают зелень леса цветами всевозможных форм и окрасок. Часто несколько эпифитов, опутывающих дерево, расцветают одновременно, превращая свою опору в циклопических размеров прелестный благоухающий букет. Тропический лес, как никакая другая природная зона планеты, плотно заселён разнообразной живностью. Наиболее многочисленны здесь муравьи. Они всюду. Разной длины – от 1 до 25 мм. Яркий представитель сельвы – странствующий муравей эцитон, или по¬индейски «гангуа¬ниангуа» («заставляющий плакать»). Неожиданно появляясь, эти насекомые движутся бесконечным потоком, уничтожая всё живое на своём пути (кроме растений). Укусы эцитонов очень болезненны; некоторые люди от шока впадают в обморочное состояние и даже умирают. Так же в джунглях много воинственных ос и пчёл. Нередко здесь можно встретить пауков, скорпионов, многоножек. Многие из них могут не только до смерти напугать (среди них встречаются настоящие монстры – до 20 см длины!), но и укусить. В сельве Южной Америки живут свыше 50 видов ядовитых змей, распространены и крокодилы. Для них джунгли с их обилием воды – поистине райский уголок. Кроме того, путнику, оказавшемуся в тропическом лесу, всегда угрожает встреча с ягуаром и пумой – этими южноамериканскими тигром и львом. Однако одной из главных достопримечательностей сельвы, во многом принёсшей ей «славу» зелёного ада, является пиранья. Эту рыбу, внешне похожую на карася, Брэм называет самой свирепой и прожорливой тварью в природе. Крокодил, раненный индейцами, спешит выброситься на берег, предпочитая быть добитым острым копьём, нежели заживо искромсанным пираньями. Эти обитатели всех перуанских рек атакуют любое живое существо, попавшее в воду, и если жертва не успевает выскочить оттуда, обгладывают её до костей в считанные минуты. И последний штрих к портрету сельвы. Количество комаров, москитов, жигалок в лесной мгле и на полянах (прогалинах) и днём, и ночью определяется одним словом – мириады. Южноамериканские тропические мухи и оводы печально знамениты скверной манерой незаметно для человека откладывать ему под кожу свои яички. Поражённое место вспухает, болит, и паразитов (семейку червей мухи и одного, но большого, до 20 мм, червя овода) приходится вырезать. Об общении с крылатыми кровососами сельвы русский эмигрант в Парагвае М. Каратеев писал: «На рассвете нас жестоко искусали москиты. Эти крошечные насекомые, почти не видимые невооружённым глазом, кусаются так, что по сравнению с ними самые свирепые сибирские комары кажутся невинными мотыльками». |
|
||||
|
|
|
||||
© 2008 "Журнал Дивеса"
